ссылка на акцию;
https://chadex.rusff.me/viewtopic.php?id=13#p102860

---

отличительные черты;
Проклятие проявляется в мелких деталях. Из наиболее заметного: слишком бледная кожа, заострённые резцы, отстутвие отражения в зрачках.

---

кратко;
Выходец из зажиточного венгеро-славянского дворянства Верхней Венгрии, разорившегося после войны и распада империи. Обучался магии в Арканиуме, был проклят во Вторую мировую. Официально погиб, затем десятилетиями менял имена, работал в магической полиции, скитался по миру в поисках снятия проклятия. В 1990х вернулся в Вальденбург как старший консультант теневой полиции.

---

о персонаже;
Тот-Хадиши начала двадцатого века  - зажиточный венгеро-славянский род Верхней Венгрии. Дворянство было получено службой: прадед выслужился за административную и финансовую поддержку жупного управления, после чего семья удачно вложилась в лес и виноградники. К 1902 Мария и Имре - оба маги - владели землёй, держали прислугу, и воспитывали детей с расчётом на продолжение скромного, но условно всё же знатного, рода. Ян Врабец - тогда ещё Штефан Тот-Хадиш, после известный ещё под дюжиной имён, - второй из трёх детей, после строгого и серьёзного Ласло, перед смешливой и лёгкой Анной.

Следующая декада принесла с собой неудачные инвестиции отца, долги под расширение хозяйств, войну и распад Австро-Венгрии, а с ней и финансовой стабильности семьи. Первая мировая война для него прошла в очередях, письмах с фронта, и ощущении того, что мир вокруг него рушится, как карточный домик. Так, в принципе, и было: семейные связи обесценились, старые венгерские покровители исчезли, а дворянский титул стал обузой. Ласло вернулся с войны посеревшим; Анна перестала смеяться. В Словакии его больше ничего не держало.

В двадцатые на последние деньги фамилии Ян уехал в Вальденбург; шумный университетский город стал для него убежищем от послевоенного хаоса Восточной Европы. В Арканиуме его тянула к себе ментальная магия - работа с памятью, вниманием, мыслями, самой сущностью человеческого разума. Учился методично и без блеска, но с завидным упорством: его ценили за аккуратность и последовательность, хотя однокурсники за глаза звали сухарём и не приглашали вступать в тайные общества.

Его первая должность была схожей по сухости: административная работа при одном из университетских ведомств, на стыке магического надзора и гражданского учёта. Работа сводилась к экспертизам, архивированию, и составлению заключений: незаметная, но стабильная служба. Такие винтики системы ценились - компетентные, лояльные, не задающие лишних вопросов. У него не то чтобы не было амбиций, но его метод работы всегда шёл изнутри, как и его магия: тихо, неприметно, и неотвратимо.

В Германию он попал полуслучайно, по служебной линии, в научный проект, быстро подхваченный немецкими ведомствами. Здесь, в конце тридцатых, только-только вернувший себе стабильность мир начал трещать по швам снова - но теперь ему и самому было за тридцать, и у него были голос и право выбора. Ян влился в подпольные круги, посещал митинги и собрания, и почти был выдернут обратно в Вальденскую республику, но телеграмма об отзыве опоздала буквально на день.

Его прокляли как бы мимоходом, как в толпе задевают плечом и идут дальше, не извинившись. Ян до сих пор не уверен до конца, кем, как, и когда, а главное - за что. Вчера он щурился на отбитые на печатной машинке строчки и кидал монетки в Рейн, а сегодня -  корчился на полу в конвульсиях, исторгая из себя желчь напополам с кровью, и царапая сдавившее неспособностью дышать горло. Потом он, конечно, придумает тысячу и одну историю своего проклятия - как перешёл дорогу людям в чёрной форме, как прервал кровавый ритуал, как спас сотню жизней, пожертвовав своей... А что до правды - её не будет.

Вторую войну на своей памяти Ян провёл в тылу - в аналитическом аппарате, напрямую связанном с допросами. Где мог, саботировал систему: искажал заключения, "терял" людей в бумагах, смягчал информацию, где было возможно - но неудержимая машина довлела, ведя его руку, и он помогал ломать одно сознание за другим, постепенно приходя к выводу, что реформировать режим изнутри - "тихо, неприметно, неотвратимо" - не выйдет.

Проклятие медленно пускало корни, вынуждая его жаждать человеческой крови, маяться беспокойным дневным сном, и часто не слышать стук собственного сердца. Держал это в секрете, пока мог; не выдержав, обратился за помощью - которой не последовало. Проклятие есть проклятие: через почти тридцать лет детектив-Ян сузит круг подозреваемых в наложении проклятия до четырёх возможных вариантов, но все четыре варианта будут уже давно кормить червей. А тогда, в сорок пятом, он решает покончить со всем и сразу от безысходности, и исчезнуть со всех радаров.

К концу сороковых его, конечно же, нашли, но не как беглеца, преступника, и проклятого - а как специалиста. Вальденская республика вежливым стуком приклада в парижскую дверь предложила возвращение и службу в магической полиции. Ян вернулся к допросам, оттуда - к расследованиям. Опыт войны сделал его особенно эффективным: он научился - и научил других - ломать сопротивление без насилия, и считывать ложь там, где другие видели лишь страх. Формально - служба закону, по сути - вновь становление тем, кем он был всегда: инструментом системы, которую он не выбирал.

В 1950е Ян - под каким-то другим именем, господи, вспомнить бы их все, - закреплённый сотрудник магической полиции. Получивший пару нужных делу бумажек и квалификаций, он - эксперт по ментальным воздействиям, и он отлично чует правду. Допросы, оценка опасности беглых магов (не сам ли он был таким же?), пересборка показаний, лёгкая манипуляция памяти; он не поднимался по карьерной лестнице, сознательно оставаясь в серой зоне, где его ценили за результат, но не стремились делать лицом конторы. Проклятие продолжало висеть грузом: он кое-как перебивался свиной кровью и часто носил тёмные очки, и слыл нелюдимым и по-прежнему сухим, как и в старые университетские годы.

И всё же, человек привыкает ко всему: ещё через десяток лет проклятие стабилизировалось и стало лишь еле заметным шумом на заднем плане, под который Ян перекроил всю свою жизнь и работу; он почти не старел, всё так же плохо спал, и сердце периодически переставало биться. Вальденбург дал безопасность и контроль, но одновременно с этим загнал в угол застоя и медленного выгорания.

Его отправляли за пределы республики как мобильного эксперта по "нестандартным" допросам; Ян послушно работал в портовых городах, бывших колониях и зонах холодной войны, пока поездки окончательно не истощили его. Мир повторялся, методы оставались теми же, а его везде использовали одинаково. В какой-то момент короткий отпуск перешёл в затяжной, а потом в окончательное увольнение.

К этому моменту он уже профессионально исчезал со всех радаров. Юго-Восточная Азия 60х, Соединённые Штаты 70х, черти знают, где, в 80е и 90е, но точно не в Европе - жил под простыми именами, занимался частными консультациями, учился не вмешиваться. Попытки избавиться от проклятия снова вышли на первый план, не придавливаемые больше работой: архивы эмигрантских орденов, латиноамериканские практики, дикие методы в полсекунды до кровавых жертвоприношений. Всё - без толку.

В конце концов он понял, что зашёл в тупик. Бегство от себя вынуждало лишь пристальней сматриваться в отражение и находить всё новые изъяны, руки чесались без работы, случайные связи не возвращали звонки и письма.

И вот, Ян Врабец (не)триумфально возвращается в Вальденбург, в могическую полицию - но уже не как бессмысленный винтик тупой системы, а как редкий специалист с десятилетиями опыта и неформальным влиянием. Он - старший консультант по проклятиям, человек архивов, а не поля; вампир. уверяющий всех, кто интересуется, в том, что это проклятие - лучшее, что с ним когда-либо случалось; маг-менталист, перекопавший слишком много сознаний. Масок множество, суть одна: Ян - по-прежнему человек, бегущий сам от себя по замкнутому кругу.

---

о магии;

Магистратура Арканиума.

Специализация - ментальная магия (память, внимание, аффект, внушение, подавление, реконструкция показаний). Практик с десятилетиями полевого и институционального опыта. Специализируется на допросах без насилия и выявлении лжи, стабилизации травмированных сознаний, избирательная правка воспоминаний, защита от внушения. По долгу работы адекватно владеет магией иллюзий, и совсем немного - целительской магией. К остальному почти не прикасался с университетских дней. Боевой магией не владеет почти вообще.

Проклятие вынуждает его регулярно подпитываться человеческой кровью, без чего быстро увядает. Плохо переносит солнце, предпочитает спать днём, время от времени забывает дышать. Почти не стареет.

---

связь;
@vengeful_bedtime